Информационно-просветительский портал Ханты-Мансийского автономного округа - Югры.
Ссылки
Сервисы: содержание - о Хронографе - помощь - обратная связь
Хронограф: на главную - Энциклопедии Рубрикона - добавить в избранное - cделать стартовой
Яndex: наука - словари - экономика - Hi-Tech - почта - открытки
Rambler: почта - новости - словари - антивирус - руметрика - валюта - спорт - погода - текущая позиция в Rambler Top100
Google: поиск - gmail - статистика
Календарь
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Примечание
Даты событий, происшедших с 5 октября 1582 года по 31 января 1918 года приведены по «старому стилю». Для пересчета дат в современный (григорианский) календарь следует применять следующие правила:
С По Добавить
5.10.1582 29.02.1700 10 дней
1.03.1700 29.02.1800 11 дней
1.03.1800 29.02.1900 12 дней
1.03.1900 31.01.1918 13 дней
Дни недели не изменяются.
Подробнее: Большая советская энциклопедия, статья «Календарь»
 
О чём писали газеты 1 июля
День рождения императрицы Александры Федоровны
Портрет вдовствующей императрицы Александры Федоровны Фотография 1850-х гг.

Александра Федоровна (1798 1860) – супруга великого князя Николая Павловича (1796–1855), с 1825 – императрица; урожденная принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина дочь короля Пруссии Фридриха-Вильгельма III и королева Луизы Августы Вильгельмины Амалии.

Родилась в Потсдаме, предместье Берлина. Детство Шарлотты совпало со временем завоевания Пруссии императором Наполеоном I, когда королевская семья вынуждена была переезжать из города в город, опасаясь быть арестованной. Однако принцесса смогла получить отменное образование под руководством профессоров Берлинского университета, прививших ученице особую склонность к истории, литературе и искусству. В возрасте 12 лет она лишилась любимой матери, которую современники называли «духовной покровительницей Пруссии», а Наполеон «прекраснейшей из королев». Несмотря на бедствия и полунищенское существование, истинным достоянием королева Луиза считала свою дружную семью, особой ей виделась судьба старшей девочки: «Наши дети — наши сокровища. Дочь моя Шарлотта замкнута в себе, сосредоточена, но, как и у ее отца, под холодной, по-видимому, внешностью бьется горячее, сочувствующее сердце; вот причина, по которой в ее обращении проглядывает нечто величественное. Если Господь сохранит ее жизнь, я предчувствую для нее блестящее будущее».

Император Александр I впервые увидел юную принцессу в 1813 г во время пребывания в Силезии и предназначил дочь своих союзников в жены младшему брату Николаю. Но существуют убедительные свидетельства, что еще в 1810 г. во время визита прусской королевской четы в Петербург состоялось обсуждение возможности такого брака, а юная принцесса в своих дневниках, которые вела всю жизнь, пыталась записывать первые русские слова. В 1814 г. принцесса познакомилась с великим князем Николаем, проезжавшим через Берлин на военный театр действий. К всеобщему удовольствию молодые люди были очарованы друг другом. В 1817 г. «маленькая принцесса» торжественно прибыла в Россию, и была поражена роскошью придворной жизни, столь не походившей на все то, что она видела с детства. Ощущение, что она находится в мировом царстве, где все представлялось в исполинских размерах, долго не покидало ее. Николай был рядом и поддерживал невесту в самые тяжелые моменты: во время церемонии ее отречение от наследственных прав в Пруссии, а главное, при перемене религии, догматами которой принцесса не успела проникнуться. Прусские придворные отмечали, что она частенько плакала. «Но с той минуты, как я приобщилась Св. Тайн, я почувствовала себя в мире с самой собой и не проливала более слез», вспоминала великая княгиня.

В день совершеннолетия Николая состоялось обручение с невестой, после обряда миропомазания нареченной Александрой Федоровной. 1 июля, в день рождения невесты – их обвенчали. Российская сторона в лице императора выражала надежду и на «скорое умножение в семействе». К свадьбе Александр I подарил молодоженам Аничков дворец. Сюрпризом невесте стала отделанная во дворце комната, воспроизводившая интерьер ее салона в замке Шарлоттенбург, под Берлином. «Если кто-нибудь спросит, в каком уголке мира скрывается истинное счастье, сделай одолжение, пошли его в Аничковский рай», замечал Николай одному своему корресподенту.

Брак оказался на редкость крепким и трогательным, но безоблачным его назвать было трудно. В 1818 г. Александра Федоровна покинула столицу и поселилась в кремлевском дворце, последовав за мужем во время мномесячного пребыванием Двора и гвардии в Москве. Знакомство с древней столицей было ознаменовано и приобщением к русскому языку и литературе под руководством поэта В.А.Жуковского. На долгие годы между ними установились доверительные отношения, но позднее императрица писала, что Жуковский был «слишком поэтичным, чтобы оказаться хорошим учителем». Еще несколько лет великая княгиня не могла произносить длинных фраз на русском языке, как и многие русские императрицы. Зато здесь Александра Федоровна привнесла новшество в русскую жизнь устройство под Рождество новогодней елки — обычай, который на рубеже веков распространился в Германии. На следующий год праздник состоялся уже в Аничковом дворце, а первым Дедом Морозом, раздающим подарки, стал великий князь Николай. Традиция закрепилась, и после 1825 г. огромное новогоднее дерево устанавливали уже на площади Екатерининского вокзала в Петербурге.

17 апреля 1818 г. юная княгиня осчастливила императорскую семью появлением на свет первенца великого князя Александра, рождение которого вскоре круто изменило положение счастливых супругов. В 1819 г. Александра Федоровна узнала о намерениях Александра I изменить престолонаследование в пользу ее супруга, но императора не посчитал нужным придать этот факт официальному обнародованию в обществе. В последующие шесть лет всемерное почитания и благоволение при Дворе, радостные моменты рождение детей, омрачались психологическим дискомфортом сложности русского этикета и придворными отношениями, горем потери ребенка, болезнями, а, главное, нервозностью мужа, вызванных неопределенностью положения «наследников» трона. Александра Федоровна, как могла, сглаживала природной веселостью и добродушием суровое и «крайне философское» настроения «своего Николая». Но великая княгиня не могла и предполагать, что придется испытать после внезапной кончины Александра I в ноябре 1825 г.: в каких обстоятельствах, и при каком наследстве, примет на себя обязанности императора ее волевой, но неподготовленный к правлению супруг.

«Я думала, что мы уже достаточно выстрадали и вынесли. Но волею Неба нам было суждено иное. Вчерашний день был самый ужасный из всех, когда-либо мною пережитый. И это был первый день восшествия на престол моего мужа!... Мы были как в агонии…» писала она в дневнике 15 декабря 1825 г. Несмотря на пережитый ужас восстания и приобретенную до конца жизни немощь «той ночи», накануне казни декабристов она была рада, что не император, а закон осудил мятежников, и молилась за спасение душ тех, кто будет повешен и сослан. Выражала она и сочувствие женам, пожелавшим последовать за осужденными: «О, на их месте я поступила бы так же».

На своем месте, после воцарения, императрица обрела широкий круг обязанностей, получив вскоре в подчинении «благотворительное ведомство Марии Федоровны». Она часто посещала «свои» учреждения - институты, госпитали и богадельни, причем в институтах по обыкновению присутствовала на экзаменах. Во время одной из своих заграничных поездок в Берлине была создана на ее средства благотворительная организация «Alexandra-Stift», действовавшая до начала Первой мировой войны. «Две трети ее огромных личных средств неизменно уходили на благие дела». Общественным достоянием станет и собираемая ею всю жизнь уникальная библиотека в 9000 томов, переданная в дар Публичному Румянцевскому музею в 1862 г. детьми императрицы (ныне храниться в РГБ). Среди книг было много произведений русской литературы. Особую слабость она питала к поэзии Пушкина и Лермонтова. Но вместе с тем ее романтическая мечтательность оказала существенное влияние на интерес к средневековому искусству в обществе, получившему неоготическую интерпретацию. Особой достопримечательностью этого времени стал ее парково-архитектурный ансамбль «Александрия», центром которого был небольшой дворец Александры Федоровны «Коттедж», выстроенный в староанглийском готическом стиле, в окрестностях Петергофского дворца. «После развлечений светской жизни я любила углубляться в самое себя, и в такие минуты природа оказывалась для меня столь же необходимой, как хорошая проповедь…» писала склонная к уединению императрица, предпочитавшая как можно чаще жить семьей ближе к природе.

Главным достоянием императрицы была ее сплоченная семья, где «в доброте и терпимости» выросли семь детей: Александр (1818 1881) будущий реформатор Александра П; Мария (1819 1876), Ольга (1822 1892), Александра (1825 1844), Константин (1827 1892), Николай (1831 1891), Михаил (1832 1909). Многие из них стали заметными государственными и общественными деятелей будущего царствования. Да и сам строгий и взыскательный монарх, как отмечали французский путешественник А.Кюстин, в кругу семьи забывал о своем величии. Привязанность и забота Николая о детях, его почитание жены станет общим местом и, несмотря на слухи о постоянном «восхищении женской красотой», современницы отмечали, что он придает «странное значение верности».

«С полным доверием я отдавала свою жизнь в руки моего Николая, и он никогда не обманул этой надежды», отмечала спустя годы императрица. Александра Федоровна также не обманула ничьих ожиданий: династическая мать, терпеливая супруга, сострадательный человек, обаятельная императрица. Не случайно детское прозвище «Белая роза» приумножилось в России поэтическими образами: «птичкой» называли ее в семье, «гением чистой красоты» запечатлел ее в стихах В.А.Жуковский, загадочной «Лаллой Рук» и «Прекрасной дамой» величали в светском обществе. В ней не было той страстности и политической амбициозности, которыми отличались ее царственная матушка и свекровь, или той «активности и суровой энергии сестры милосердия, готовой прийти на помощь многочисленным нуждам России», о которых мечтала эмансипированная общественность. За ней часто замечали противоречивую склонность то к увеселениям и роскоши, то капризность и идеалистическую отстраненность от реального мира. Но, как говаривала сама императрица: «На каждый роток не накинешь платок». Проницательней была отповедь митрополита Московского Филарета на «злые языки»: «…я думаю, что она, танцуя, попадет в рай, в то время как вы все еще будете стучаться в дверь!». Сама Александра Федоровна ставила себе цели посильные: «...всегдашнее призвание женщины составлять счастие других, и призвание это прекрасное и великое. Оно — наша цель здесь, на земле. Ради Бога, чтобы не было эгоизма, честолюбивых желаний, сердечной сухости! Питайте сердце свое чувствами кроткими, живите для мужа и детей, и Вы увидите, что жизнь не будет вам трудна, что она еще даст Вам удовольствие, и что напоследок Вы будете счастливы», так она писала одной из своих многочисленных корреспонденток. Цели императрицы были скромны, зато результаты могучи.