7 Августа
7 (18) августа 1782 г. Торжественное открытие памятника Петру I в Санкт-Петербурге

«В 2 часа стали собираться гвардейские полки… Строй войска простирался до 15 000 [человек]… Сигнал открытия был дан ракетою… Вдруг видению всех предстал изумленным очам зрителей Петр на коне, как будто бы из недр он внезапно въехал на поверхность огромного камня… Ему отдали честь ружьем и уклонением знамен, а суда на Неве поднятием флагов и пальбою с обеих крепостей и беглым огнем», – так описывалась церемония открытия памятника Петру I на Сенатской площади северной столицы в одном из августовских номеров 1782 г. газеты «Санкт-Петербургские ведомости».

На открытии не было только самого автора монумента, французского скульптора Этьена-Мориса Фальконе (1716–1791). Он уехал за несколько лет до события, в 1778 г., доведенный до отчаяния волокитой, жалобами сановников и чинуш императрице. Непосредственным поводом для решения об отъезде послужил вызов скульптора во дворец для объяснения с монархиней по поводу недовольства ее фаворита А.А. Ланского на «укорочение постамента памятника».

Фальконе был избран императрицей Екатериной II для выполнения памятника Петру I по рекомендации знаменитого французского просветителя Дени Дидро и приехал в Россию в 1766 г. Он работал над памятником 12 лет. Первый эскиз был исполнен еще в Париже в 1765 г., а в 1770 г. была изготовлена модель памятника в натуральную величину. После этого скульптор писал другу во Францию: «Совершил я свою главную работу! О, если бы приведенный мною к концу памятник достоин был и великого мужа, им изображаемого, если бы памятник этот не постыдил ни художества, ни моего отечества, тогда бы и я мог с Горацием сказать: “Не весь я умру!”».

В начале работы над проектом монумента, Фальконе писал Дидро: «Мой монумент будет прост. Там не будет ни Варварства, ни Любви народов, ни олицетворения народа. Я ограничусь только статуей этого героя, которого я не трактую ни как великого полководца, ни как победителя, хотя он, конечно, был и тем, и другим. Гораздо выше Личность созидателя, законодателя, благодетеля своей страны и вот ее-то и надо показать людям».

Для воплощения образа великого преобразователя России Фальконе была найдена предельно лаконичная пластическая идея памятника в виде всадника, сидящего на вздыбленном коне, укротившего его стремительный бег над самым обрывом гранитной скалы. Повелительный жест правой руки Петра, выражающий укрощение стихий, стал кульминационным образным решением темы памятника.

Категорически протестуя против холодных аллегорий, фигурами которых его призывали украсить монумент, он оставил лишь змею, имеющую не только смысловое (олицетворение тех препятствий и враждебных сил, которые приходилось преодолевать Петру I), но и композиционное и конструктивное значение.

Стремясь к максимальному обобщению, Фальконе, тем не менее, не разрушил конкретно-исторического ощущения образа. В идеально-прекрасном лике Петра читаются его портретные черты. Над головой всадника Фальконе помогала работать его юная ученица и невестка Мари-Анн Колло. Однако в итоге Фальконе создал совершенно новый образ в иконографии Петра, отличный и от гениального портрета Растрелли, созданного при жизни первого императора, и от вполне ординарного бюста Колло. В интерпретации Фальконе в облике Петра ясно читается торжество ясного разума и действенной воли.

Пьедесталом конной статуи служит огромных размеров гранитный монолит весом около 100 тыс. пудов. Он был найден вблизи поселка Лахта на Карельском перешейке и с большими трудностями в течение двух лет доставлен на Сенатскую площадь. «Дерзновению подобно» – такая надпись была выбита на золотой медали, выполненной в честь перевозки и установки «Гром-Камня».

Во время отливки статуи мужество и незаурядное мастерство проявил литейный мастер Е. Хайлов: когда неожиданно лопнула форма и в мастерской начался пожар, он не только сумел потушить его, но, рискуя жизнью, заделал трещину, из которой вытекал расплавленный металл, и довел отливку до конца.

Восемнадцатое столетие дало России двух великих реформаторов – Петра I и Екатерину II. Императрица считала себя наследницей и продолжательницей дела Петра Великого как во внутренней политике, так и во внешнеполитической сфере, хотя она и осуждала те проявления жестокости и поспешности, с которыми Петр I осуществлял свои преобразования. Поэтому совершенно очевиден глубокий политический и философский смысл ее решения установить памятник Петру в центре созданного по его воле города. И совершенно не случайна придуманная ею гениальная по своей простоте надпись на его постаменте: «Petro Prima Catharina Secunda» – «Петру Первому Екатерина Вторая».

Воспетый поэтами нескольких поколений «Медный всадник», как образно назвал памятник Петру I А.С. Пушкин, сразу получил признание за высокие художественные достоинства, за гениальное воплощение образа царя-преобразователя России и стал восприниматься как пластический образ целой эпохи.

Е.Г. Горохова Ведущий научный сотрудник ГИМ, к. и. н.